Происхождение COVID: Кто открыл ящик Пандоры в Ухане, природа или человек?

Перевод статьи Николаса Вейда (Nicholas Wade) The origin of COVID: Did people or nature open Pandora’s box at Wuhan? (по состоянию на 02.06.2021)

Члены рабочей группы Всемирной Организации Здравоохранения (ВОЗ) приехали на машине к Уханьскому Институту Вирусологии 3 февраля (Фото — HECTOR RETAMAL/AFP via Getty Images)

Пандемия COVID-19 нарушила течение жизни по всему миру больше, чем на целый год. Число жертв скоро достигнет трех миллионов человек. Однако до сих пор происхождение пандемии остается неопределенным: политическая повестка правительств и ученых напустили толстый слой тумана, который традиционные СМИ, кажется, никак не могут разогнать.

Ниже я приведу доступные научные факты, дающие множество подсказок о том, что же произошло, и предоставлю читателю свидетельства, чтобы он мог сделать собственные выводы. Затем я попытаюсь дать оценку сложной проблеме вины, которая лежит в первую очередь на правительстве Китая, но простирается далеко за его пределы.

Под конец этой статьи вы, возможно, узнаете много нового о молекулярной биологии вирусов. Я постараюсь сделать этот процес настолкьо безболезненным, насколько это возможно. Но научное объяснение не может быть проигнорировано именно сейчас, быть может, впервые за многое время, поскольку оно дает единственный надежный путь из этого лабиринта.

Вирус, который вызвал пандемию, официально называется SARS-CoV-2, но для краткости его можно называть SARS2. Как многие из вас знают, есть две основных теории его происхождения. Согласно первой он пришел из дикой природы к человеку. Вторая заключается в том, что вирус изучался в лаборатории, из которой произошла утечка. Чрезвычайно важно понимать, какая из теорий верная, если мы хотим предотвратить подобные события в дальнейшем.

Я опишу обе теории, объясню, почему каждая из них имеет право на существование, а затем поставлю вопрос, какая из них лучше описывает наблюдаемые факты. Важно отметить, что до настоящего времени нет прямых доказательств в пользу любой из теорий. Каждая зависит от набора разумных предположений, но пока что лишена доказательств. Поэтому у меня есть только догадки, а не выводы, которые я могу вам предложить. Но эти догадки указывают в вполне определенную сторону. И, проследовав в этом направлении, я постараюсь расплести некоторые нити этого запутанного клубка, приведшего к катастрофе.

История двух теорий. После того, как пандемия разразилась в декабре 2019 г., китайские власти отчитывались, что множество случаев заражения произошли на «мокром рынке» – месте торговли мясом диких животных – в Ухане. Это напомнило экспертам о эпидемии SARS1 в 2002 г., во время которой вирус летучих мышей сначала перекинулся на цивет – животных, продающихся на «мокрых рынках», а уже от цивет к людям. Похожий вирус летучих мышей вызвал вторую эпидемию, известную как MERS, в 2012 г. В этот раз промежуточным животными переносчиками оказались верблюды.

Расшифровка вирусного генома показала, что он принадлежит к семейству бета-коронавирусов, в которую также входят SARS1 и MERS. Подобная связь говорила в пользу того, что, как и вирусы до него, SARS2 был естественным вирусом, который перешел от летучих мышей через другое животное переносчика к людям. Связь с «мокрыми рынками», основное сходство с эпидемиями SARS1 и MERS была вскоре нарушена: китайские исследователи подтвердили более ранние случаи заражения в Ухане вне связи с рынком. Но это казалось не таким важным, так как ожидались новые подтверждения гипотезы естественного происхождения вируса.

В то же время в Ухане расположен Уханьский Институт Вирусологии, ведущий мировой центр изучения коронавирусов. Таким образом возможность того, что была утечка SARS2 из лаборатории, нельзя списывать со счетов. На кону были два разумных сценария происхождения вируса.

С самых ранних дней восприятие общественности и средств массовой информации было сформировано в пользу естественного происхождения посредством убедительных заявлений двух научных групп. Эти заявления не были поначалу восприняты с должным уровнем скептицизма.

«Мы единогласно осуждаем теории заговора, предполагающие, что COVID-19 имеет искусственное происхождение,» — написала группа вирусологов и других ученых в журнале Lancet 19 февраля 2020 г., когда было, очевидно, еще слишком рано, чтобы достоверно знать, что произошло. Ученые «склоняются к единому мнению,  что этот коронавирус имеет происхождение в дикой природе,» — говорили они, призывая читателей быть солидарными с китайским коллегами, стоящими на переднем крае борьбы с заболеванием.

Вопреки убежденности авторов письма, идея о том, что вирус мог вырваться из лаборатории, предполагала несчастный случай, а не заговор. Она, безусловно, должна была быть изучена, а не сразу отклонена как несостоятельная. Отличительная черта хороших ученых заключается в том, что они прилагают огромные усилия, чтобы отделить то, что им известно, от того, что они не знают. По этому критерию подписанты письма в Lancet показали себя плохими учеными: они убеждали читателя в том, чего они не могли достоверно знать.

Впоследствии оказалось, что письмо в Lancet было организовано и подготовлено Питером Дасзаком (Peter Daszak), президеном EcoHealth Alliance из Нью-Йорка. Компания Дасзака финансировала исследования коронавирусов в Уханьском Институте Вирусологии. В случае, если, действительно, имела место утечка SARS2 из финансируемых им лабораторий, Дасзак потенциально мог быть обвинен в этом. Этот острый конфликт интересов не был показан читателям Lancet. Напротив, письмо завершалось словами «Мы подтверждаем отсутствие заинтересованности». 

Peter Daszak, a member of the World Health Organization (WHO) team investigating the origins of the COVID-19 coronavirus, talks on his cellphone at the Hilton Wuhan Optics Valley in Wuhan. (Photo by HECTOR RETAMAL/AFP via Getty Images)
Питер Дасзак, член команды всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), исследующей происхождение коронавируса COVID-19, разговаривает по телефону в Hilton Wuhan Optics Valley в Ухане. (Фото – Hector Retamal/AFP via Getty Images)

Для вирусологов, таких как Дасзак, многое зависело от того, на кого ляжет вина от пандемии. В течение 20 лет, по большей части вне внимания общественности, они вели опасную игру. В своих лабораториях они методично создавали вирусы более опасные, чем встречаются в природе. Они утверждали, что могли это делать безопасно, и что, опережая природу, они могут предсказать и предотвратить естественные вспышки, перекрестную передачу вирусов от животных носителей к человеку. Если SARS2, в самом деле, вырвался на свободу в процессе такого лабораторного эксперимента, можно было бы ожидать серьезных последствий, и волна общественного негодования затронула бы вирусологов по всему миру, не только в Китае. «Это бы разрушило научное здание до основания,» — говорил в марте 2020 г. Антонио Регаладо, редактор MITTechnology Review.

Вторым заявлением, имевшим огромное влияние на формирование отношения общественности к проблеме, было письмо (иными словами, мнение, а не научная статья), опубликованное 17 марта 2020 г. в журнале Nature Medicine. Его авторами была группа вирусологов во главе с Кристианом Г. Андерсеном (Kristian G. Andersen) из Исследовательского Института Скриппса(Scripps ResearchInstitute). «Наш анализ однозначно показывает, что SARS-CoV-2, — не лабораторный конструкт или целенаправленно измененный вирус,» — заявили пять вирусологов во втором абзаце своего письма.

К сожалению, это был очередной пример плохого научного исследования в том смысле, что был описан выше. Действительно, некоторые старые методы разрезания и вставки вирусных геномов оставляют свидетельства произведенных манипуляций. Но новые методы, т. н. «бесшовные» подходы, не оставляют отличительных черт. Как не оставляют следов другие методы манипуляции вирусами, такие как последовательный переход (serial passage, серийный пассаж), то есть повторяющийся перенос вирусов из одной культуры клеток в другую. Если вирус был изменен, не важно, бесшовным методом или последовательным переходом, не существует способа узнать это. Андерсен и его коллеги убеждали читателей в том, чего они не могли знать.

Дискуссионная часть их письма начинается словами «Маловероятно, что SARS-CoV-2 возник вследствие лабораторных манипуляций с родственным SARS-CoV-подобным коронавирусом.» Но погодите, разве заголовок не гласил, что с вирусом определенно не проводилось никаких манипуляций? Кажется, степень уверенности авторов снизилась на несколько делений, когда они перешли к объяснению хода их рассуждений.

Причина снижения уверенности становится очевидной, как только мы продеремся сквозь узкоспециализированные термины. Обе причины, которые авторы приводят в качестве аргументов маловероятности манипуляций с вирусом, оказываются неоднозначными.

Во-первых, они говорят, что спайковый белок SARS2 очень хорошо прикрепляется к цели – к человеческому ангиотензин-рецептору (ACE2 receptor), но делает это не оптимальным с точки зрения физических расчетов методом. Таким образом, вирус должен был появиться естественным путем, а не быть искусственно созданным.

Если этот аргумент вам кажется сложным для понимания, это потому, что он очень натянутый. Главное допущение авторов, ими не высказанное, заключается в том, что любой, кто пытается заставить вирус летучих мышей прикрепляться к клеткам человека, может сделать это единственным способом. Сначала они должны рассчитать максимально сильную связь между человеческим ангиотензин-рецептором и спайковым белком, с помощью которого вирус к нему прикрепляется. В соответствии с расчетами они бы создали спайковый белок, собирая правильную последовательность слагающих его аминокислот. Поскольку спайковый белок у SARS2 отличается от лучшей рассчитанной конфигурации, в работе Андерсена утверждается, что, как следствие, он не мог быть искусственно редактирован.

Но этот аргумент не берет во внимание то, как на самом деле вирусологи добиваются того, чтобы спайковые белки прикреплялись к нужным целям. И это достигается не с помощью предварительных расчетов, а посредством встраивания генов спайкового белка из другого вируса или методом последовательного переходе. При последовательном переходе каждый раз, когда очередное поколение вируса переносится в новую культуру клеток или животных, отбираются наиболее приспособленные, до тех пор, пока не находится тот, который формирует действительно надежную связь с клеткой человека. Естественный отбор сделал всю тяжелую работу. Спекуляции в статье Андерсена по поводу создания спайкового белка посредством предварительных расчетов не берет в расчет возможные манипуляции с вирусом посредством двух других методов.

Второй аргумент авторов еще менее обоснован. Хотя большинство живых существ используют ДНК в качестве средства передачи наследственной информации, значительное число вирусов используют РНК, близкого химического родственника ДНК. Но с РНК тяжело работать, поэтому исследователи, работающие с РНК-коронавирусами, вынуждены сначала конвертировать РНК-геном в ДНК. Они изменяют ДНК-версию, добавляя или изменяя гены, а затем переводят измененный геном ДНК обратно в вирусную РНК.

В научной литературе описано ограниченное число основных цепей ДНК. Любой, кто занимался манипуляциями с вирусом SARS2, «вероятнее всего» использовал бы одну из известных цепей – пишет группа Андерсена. А так как SARS2 не происходит ни от одной из них, то, следовательно, он не был изменен. Но этот аргумент очевидно неубедительный. Цепи ДНК достаточно легко создаются, так что очевидно возможно, что над SARS2 работали с помощью неопубликованной цепи ДНК.

И это все. Это были единственные два аргумента группы Андерсена в поддержку их заявления, что вирус SARS2 определенно не был искусственно изменен. И этот вывод, основывающийся ни на чем ином, как на двух неубедительных спекуляциях, убедил мировую прессу, что происхождением SARS2 не могла стать лабораторная утечка. Специализированная критика письма Андерсена прибегает к куда более жестким выражениям

Научное сообщество должно быть саморегулирующейся общностью экспертов, которые постоянно проверяют работы друг друга. Почему же другие вирусологи не указали на то, что в рассуждениях группы Андерсена зияют огромные дыры? Возможно потому, что в современных университетах слово может очень дорого стоить. Карьеры могут быть разрушены из-за выхода из общего ряда. Каждый вирусолог, подвергающий сомнению объявленную общую точку зрения сообщества, рискует тем, что его очередная заявка на грант будет отклонена коллегами-вирусологами, которые консультируют государственное агентство по распределению грантов.

Письма Дасзака и Андерсена были на самом деле политическими, а не научными заявлениями, но при этом оказались удивительно эффективными. Статьи в мейнстримной прессе неоднократно утверждали, что консенсус-мнение экспертов исключило утечку из лаборатории из рассмотрения или воспринимает эту гипотезу крайне маловероятной. Их авторы по большей части исходили из писем Дасзака и Андерсена, не способные понять зияющие пробелы в их аргументации. В штате официальных газет всегда есть научные журналисты, способные подвергнуть сомнению заявления ученых и проверить их утверждения. Но утверждения Дасзака и Андерсена остались по большей части непогрешимыми.

Сомнения в естественном происхождении. Естественное происхождение было основной теорией в СМИ до примерно февраля 2021 г., когда состоялся визит комиссии Всемирной Организации Здравоохранения (ВОЗ) в Китай. Состав комиссии и ее план визита жестко контролировался китайскими властями. Ее члены, в число которых входил вездесущий Дасзак, не уставали утверждать до, во время, и после визита, что утечка из лаборатории была чрезвычайно маловероятна. Но это вряд ли была та пропагандистская победа, на которую могли рассчитывать китайские власти. Что стало очевидным, так это то, что у китайцев не было свидетельств для комиссии в пользу теории естественного происхождения вируса.

Это было удивительно, поскольку и SARS1, и MERS оставили многочисленные следы в природе. Промежуточный вид-переносчик SARS1 был выявлен в течение четырех месяцев с начала эпидемии, а носитель MERS – в течение девяти. Тем не менее, по прошествии 15 месяцев с начала пандемии SARS2 и, логично предположить, после интенсивных поисков, китайские исследователи не смогли найти ни изначальную популяцию летучих мышей, ни промежуточный вид-переносчик, на который мог перейти SARS2, ни какое бы то ни было серологическое свидетельство того, что какая-либо группа людей в Китае, включая жителей Уханя, когда бы то ни было подвергалась заражению вирусом до декабря 2019 г. Естественное происхождение оставалось догадкой, которая, какой бы правдоподобной она ни казалась в начале, не получила ни одного свидетельства в свою пользу в течение более года.

И до тех пор, пока эти свидетельства не найдены, логично обратить серьезное внимание на альтернативное предположение, что произошла утечка SARS2 из лаборатории.

Зачем кому бы то ни было создавать новый вирус, способный вызвать пандемию? С тех пор, как вирусологи получили в свое распоряжение инструменты редактирования вирусного генома, они утверждали, что они могли опередить возникновение потенциальной пандемии, изучив, насколько близко конкретный животный вирус подошел к тому, чтобы перейти на человека. Это служило основанием для проведения лабораторных экспериментов по совершенствованию способности опасных вирусов животных заражать человека, утверждали вирусологи.

Руководствуясь этой логикой, они воссоздали вирус гриппа 1918 года, показали, как практически исчезнувший вирус полиомиелита может быть синтезирован из опубликованной последовательности его ДНК, а также внедрили ген оспы в родственный вирус.

Эти усовершенствования вирусных способностей скромно называются экспериментами по приобретению функций. В случае с коронавирусами был конкретный интерес к спайковым белкам, которые выступают по всей сферической поверхности вируса и по большей части определяют, какие виды животных он будет заражать. В 2000 г. голландские ученые, например, заслужили благодарность грызунов по всему свету, изменив методом генной инженерии спайковый белок мышиного коронавируса таким образом, что вирус стал атаковать только кошек.

Спайковые белки на поверхности коронавируса определяют, какое животное он будет заражать.
Изображение: CDC.gov

Вирусологи стали усиленно изучать коронавирусы летучих мышей, когда оказалось, что они стали причиной эпидемий SARS1 и MERS. В частности, исследователи хотели понять, какие изменения должны произойти в спайковом белке вируса летучей мыши, чтобы он мог заражать человека.

Исследователи в Уханьском Институте Вирусологии под руководством ведущего китайского эксперта по вирусам летучих мышей Ши Чженли или «Леди-летучая мышь» организовывали частые экспедиции в заселенные летучими мышами пещеры Юньнаня на юге Китая и собрали около сотни различных коронавирусов летучих мышей.

Тогда Ши работала совместно с Ральфом С. Бариком, видным исследователем коронавирусов из Университета Северной Каролины. Их работа была посвящена способности вирусов летучих мышей атаковать человека с целью «исследовать потенциал появления (то есть потенциал к заражению людей) циркулирующих коронавирусов летучих мышей». В рамках достижения этой цели они создали в ноябре 2015 г. новый вирус, взяв за основу вирус SARS1 и заменив его спайковый белок на взятый из вируса летучей мыши (известный как SHC014-CoV). Этот созданный вирус был способен заражать клетки дыхательных путей человека, по крайней мере в рамках экспериментов на лабораторной культуре подобных клеток.

Вирус SHC014-CoV/SARS1 известен как химера, так как его геном содержит генетический материал двух штаммов вируса. Если бы вирус SARS2 был изготовлен в лаборатории Ши, то его прототипом была бы химера SHC014-CoV/SARS1, потенциальная опасность которой вызывала опасение многих исследователей и требовала детального обсуждения.

«Если бы была утечка вируса из лаборатории, никто не смог бы предсказать траекторию развития событий,» — говорил Симон Уэйн-Хобсон (Simon Wain-Hobson), вирусолог из Института Пастера в Париже.

Барик и Ши указывали на очевидные риски в своих работах, но утверждали, что польза от предупреждения будущих вспышек перевешивает опасность. Они писали, что научные экспертные советы «могут признать подобные исследования по созданию химерных вирусов на основе циркулирующих штаммов слишком рискованными для продолжения.» Принимая во внимание различные ограничения, наложенные на исследования по приобретению функций (gain-of function, GOF) различные аргументы, по их мнению, привели «на развилку относительно опасений по поводу исследований GOF; возможность подготовиться и предотвратить будущие вспышки заболевания должна быть взвешена относительно риска создания более опасных патогенов. В процессе разработки порядков и правил дальнейших исследований важно учитывать ценность знания, извлекаемого в рамках этих экспериментов, а также то, обосновывают ли исследования этих химерных вирусов возникающие риски.»

Это заявление было сделано в 2015 г. Оглядываясь назад в 2021 г., можно сказать, что ценность исследований по приобретению функций в части предотвращения эпидемии SARS2 оказалась нулевой. Риск был катастрофическим, если, в самом деле, вирус SARS2 был создан в рамках такого эксперимента.

В стенах Уханьского Института Вирусологии. Барик разработал и обучил Ши общим принципам видоизменения вирусов летучих мышей для атаки на другие виды животных. Специфическими мишенями были культивируемые клетки человека и гуманизированные мыши. Эти лабораторные мыши – дешевый и этически приемлемый заменитель человеческих образцов – генетически модифицированы таким образом, чтобы что имеют в своем геноме версию белка АПФ2 (ангиотензинпревращающий фермент 2, ACE2) человека, который покрывает поверхность клеток, выстилающих дыхательные пути.

Ши вернулась в свою лабораторию в Уханьском Институте Вирусологии и продолжила начатую ей работу по генной инженерии коронавирусов, способных атаковать клетки человека. Почему мы в этом так уверены?

Фото Уханьского Института Вирусологии, сделанное 20 мая 2020 г., где проводились исследования коронавирусов летучих мышей (Фото Kyodo News via Getty Images).

Потому, что по странному повороту сюжета, ее работа финансировалась Национальным Институтом Аллергических и Инфекционных Заболеваний (National Institute of Allergy and InfectiousDiseases, NIAD), подразделением Национальных Институтов Здравоохранения США (US NationalInstitutes of Health, NIH). И заявки на гранты, с помощью которых финансировалась ее работа, и которые являются общедоступными, в точности указывают, что она планировала делать на эти деньги.

Гранты были выделены генеральному подрядчику, Дасзаку из EcoHealth Alliance, который, в свою очередь, привлек к проведению работ Ши. Ниже приведены выдержки из грантов на 2018 и 2019 финансовые годы. («CoV» означает коронавирус, а «S-белок» — спайковый белок вируса.)

«Протестировать вероятность кросс-видовой передачи CoV. Предиктивные модели тропизма (т. е. потенциала распространения) будут оценены экспериментально с использованием реверсивной генетики, псевдовирусов и исследований рецепторного связывания, а также экспериментов по вирусному заражению ряда клеточных культур разных видов животных и гуманизированных мышей.» 

«Мы будем использовать данные о последовательности S-белка, технологию инфекционного клонирования, invitro и in vivo инфекционные эксперименты и анализ рецепторного связывания, чтобы проверить гипотезу, что % отклонений в последовательностях S-белка предсказывает потенциал спилловера.»

Это означает, говоря неспециализированным языком, что Ши взялась за создание новых коронавирусов с максимально возможной инфективностью для клеток человека. Ее план состоял в том, чтобы взять гены, кодирующие спайковые белки, обладающие разнообразными заранее измеренными возможностями взаимодействия с клетками человека от высоких до слабых. Она собиралась внедрять эти спайковые гены один за другим в последовательности разнообразных вирусных геномов («реверсивная генетика» и «технология инфекционного клонирования»), создавая последовательность химерных вирусов. Эти химерные вирусы затем предполагалось проверять на их способность атаковать культуру клеток человека («in vitro») и гуманизированных мышей («in vivo»). А эта информация, в свою очередь, поможет предсказать вероятность «спилловера» — перехода коронавируса от летучих мышей к человеку.

Методический подход был разработан так, чтобы найти лучшую комбинацию коронавирусной последовательности и спайкового белка для инфицирования клеток человека. Этот подход мог породить SARS2-подобные вирусы и, действительно, мог создать и сам вирус SARS2 с нужной комбинацией генной последовательности и спайкового белка.

Мы пока не можем утверждать, создала ли Ши SARS2 в своей лаборатории или нет, потому что ее записи были засекречены, но, кажется, она определенно была на нужном пути для этого. «Очевидно, что в Уханьском Институте Вирусологии систематически создавали новые химерные коронавирусы и тестировали их способность инфецировать клетки человека и мышей с человеческим АПФ2,» — говорит Ричард Х. Эбрайт (Richard H. Ebright), молекулярный биолог в Ратгерском Университете и ведущий эксперт по биологической безопасности.

«Также очевидно,» — говорит Эбрайт, «что в зависимости от постоянных геномных окружений, выбранных для анализа, эта работа могла породить SARS-CoV-2 или близкого предка SARS-CoV-2». Под «геномным окружением» понимается конкретная вирусная последовательность, используемая в качестве тестовой среды для спайкововго белка.

Сценарий происхождения вируса SARS2 из лабораторной утечки, как к настоящему моменту должно быть очевидно, это не просто указание плаьцем на Уханьский Институт Вирусологии. Это проработанное предположение, основывающееся на данных о конкретных проводимых там проектах, финансируемых NIAID. 

Но даже если работы по гранту должны были выполняться согласно описанному выше плану, как мы можем быть уверены, что этот план, в действительности, был реализован? В этом мы можем опереться на слова Дасзака, который многократно уверял в последние 15 месяцев, что утечка из лаборатории – абсурдная конспирологическая теория, придуманная ненавистниками Китая.

9 декабря 2019 г., до того, как о вспышке пандемии стало известно, Дасзак дал интервью, в котором он в хвалебных выражениях рассуждал о том, как исследователи из Уханьского Института Вирусологии перепрограммировали спайковый белок и создавали химерные коронавирусы, способные инфицировать гуманизированных мышей.

«И к настоящему моменту мы нашли, ну, то есть через 6 или 7 лет работы, более 100 новых SARS-подобных коронавирусов, очень близких к SARS,» — говорит Дасзак на 28-й минуте интервью. «Некоторые из них проникают в клетки человека в лаборатории, некоторые могут вызывать заболевание SARS в гуманизированных мышах и не поддаются лечению терапевтическими моноклональными антителами, и вы не можете иммунизироваться против них с помощью вакцин. То есть, они представляют собой прямую и явную угрозу…»

Интервьюер: «Вы говорите, что это разнообразные коронавирусы и вы не можете вакцинироваться против них, и нет антивирусов – так что же нам делать?»

Дасзак: «Ну, я думаю… Коронавирусы – вы можете легко конструировать их в лаборатории. Спайковый белок многое определяет из того, что произойдет с коронавирусом, в части зоонозного риска. Так что вы можете взять последовательность, вы можете создать белок, и мы тесно работаем с Ральфом Бариком из UNC в этом направлении. Вставляете в последовательность другого вируса и производите определенные действия в лаборатории. Так вы можете быть более предсказуемым, когда найдете последвательность. Перед вами все это многообразие. Сейчас логическое развитие вакцин, если вы собираетесь создать вакцину против SARS, люди будут использовать SARS из пандемии, но давайте вставим некоторые другие вещи и сделаем лучшую вакцину.» Вставки, на которые он ссылался, возможно, включают в себя элемент под названием сайт расщепления фурином (furin cleavage site), о котором речь пойдет ниже, который значительно повышает инфекционные свойства вируса по отношению к клеткам человека.

В таком несвязном стиле Дасзак описывает факт, что, когда вы создали новый коронавирус, который может атаковать клетки человека, вы можете взять спайковый белок и использовать его в качестве базы для вакцины.

Можно только догадываться о реакции Дасзака, когда он услышал о вспышке эпидемии в Ухане несколько дней спустя. Он лучше других должен был знать цель Уханьского Института — сделать коронавирусы летучих мышей способными заражать человека, а также уязвимость института в части недопущения заражения своих сотрудников.

Но вместо того, чтобы предоставить медицинским властям обильную информацию, которой он обладал, он немедленно запустил PR-кампанию по убеждению всего мира, что эпидемия не могла начаться из-за одного из созданных в институте вирусов. «Мысль о том, что этот вирус вырвался из лаборатории – это чистой воды ахинея. Это просто неправда,» — заявил он в интервью в апреле 2020 г.

Устройство безопасности Уханьского Института Вирусологии. Дасзак, возможно, не знал, или, наоборот, слишком хорошо знал длинную историю вирусов, вырывавшихся даже из самых передовых лабораторий. Утечки вируса оспы происходили трижды из лабораторий в Англии в 1960-х и 1970-х, что привело к 80 случаям заражения и 3 смертям. Утечки опасных вирусов из лабораторий с тех пор происходили практически ежегодно. В более близком прошлом вирус SARS1 показал себя как настоящий мастер-эскапист: его утечки были из лабораторий в Сингапуре, Тайване и не меньше, чем четыре утечки – из Китайского Национального Института Вирусологии в Пекине.

Одна из причин, по которой работы с SARS1 настолько сложны, — это отсутствие вакцин для защиты сотрудников лабораторий. Как Дасзак указывал в процитированном выше интервью 19 декабря, Уханьские ученые также не смогли разработать вакцины против созданных ими коронавирусов, способных заражать клетки человека. Они были бы так же беззащитны перед вирусом SARS2, будь он создан в их лаборатории, как их пекинские коллеги были беззащитны перед SARS1.

Вторая причина серьезной опасности вновь созданных коронавирусов заключается в необходимом уровне лабораторной защиты. Существует четыре уровня защиты, обозначенные от BSL1 до BSL4, где BSL4 – наивысший уровень, предназначенный для смертельно опасных патогенов, таких как вирус Эбола.

В Уханьском Институте Вирусологии была новая лаборатория BSL4, но степень ее готовности серьезно беспокоила инспекторов из Госдепартамента (США), которые приезжали с визитом из пекинского посольства в 2018 г. «Лаборатория испытывает существенный недостаток должным образом обученных техников и экспертов, требуемых для управления этой лабораторие с высоким риском заражения,» — писали инспекторы в депеше от 19 января 2018 г. 

Главная проблема, однако, заключается не в небезопасном состоании уханьской BSL4-лаборатории, а в том, что вирусологи по всему миру не любят работать в условиях BSL4. Ты должен надевать скафандр, выполнять все операции в закрытых камерах и смириться с тем, что все процедуры будут занимать вдвое больше времени. Таким образом правила, согласно которым различным вирусам присваивались определенные уровни безопасности, были более гибкими, чем было бы разумно.

До 2020 г. правила, которым следовали вирусологи, обязывали проводить работы с вирусами SARS1 и MERS в условиях BSL3. Но все остальные коронавирусы летучих мышей могли изучаться в BSL2, на одну ступень защиты ниже. BSL2 требует соблюдать необходимый минимум предосторожностей, такой как носить лабораторный хала и перчатки, не всасывать жидкости пипеткой и ставить знаки «биологическая опасность». Тем не менее, в рамках экспериментов по приобретению функций, проводимых в условиях BSL2, могли получаться куда более инфекционные агенты, чем и SARS1, и MERS. И если такой агент был создан, то работники лаборатории подвергались высокому риску заражения, тем более, если они не были вакцинированы.

Большая часть работ Ши по приобретенной функциональности проводились на уровне безопасности BSL2, как утверждается в ее публикациях и в других документах. Она говорила в интервью журналу Science, что «исследования коронавирусов в нашей лаборатории проводятся в лабораториях BSL-2 или BSL-3».

«Очевидно, что часть или все эти работы проводились с соблюдением стандарта биологической безопасности – уровня биологической безопасности 2, уровня обычного стоматолога в США, — который подвергал сотрудников лабораторий неприемлемо высокому риску заражения при контакте с вирусом, обладающим трансмиссионными свойствами SARS-CoV-2,» — говорит Эбрайт.

«Также очевидно,» — он добавляет, «что эта работа никогда не должна была быть профинансирована и никогда не должна была выполняться.»

Этой точки зрения он придерживается безотносительно того, был ли когда-либо вирус SARS2 внутри лаборатории.

Опасения относительно безопасности уханьской лаборатории не были, как оказывается, беспочвенными. Согласно докладной записке, выпущенной Госдепартаментом (США) 15 января 2021 г. «правительство США имеет основания полагать, что несколько исследователей в УИВ (Уханьском Институте Вирусологии) заболели осенью 2019 г. с симптомами, подпадающими как под описание COVID-19, так и под обычные сезонные заболевания.»

Дэвид Ашер (David Asher), научный сотрудник Гудзонского Института (Hudson Institute) и бывший консультант Госдепартамента, раскрыл больше подробностей инцидента на семинаре. Сведения об инциденте были получены как из общедоступных источников, так и из «высокоуровневой информации, собранной нашим разведывательным сообществом,» — говорил он. Трое людей, работавших в лаборатории BSL3 в институте, заболели с интервалом в неделю друг за другом с тяжелыми симптомами, потребовавшими госпитализации. Это был «первый известным нам очаг жертв того, что, как мы полагаем, был COVID-19.» Грипп не может быть полностью исключен, но это кажется маловероятным, с учетом обстоятельств.

Сопоставление альтернативных сценариев происхождения SARS2. Приведенные выше аргументы говорят в пользу гипотезы, что вирус SARS2 мог быть создан в лаборатории, откуда впоследствии произошла утечка. Но этой гипотезе, какой бы она ни была содержательной, не хватает доказательств. Доказательства могут составлять свидетельства из Уханьского Института Вирусологии или из связанных с ним лабораторий в Ухане, что SARS2 или вирус-предшественник разрабатывался в них. Ввиду отсутствия доступа к таким документам, другим подходом может быть взять существующие факты о вирусе SARS2 и задаться вопросом, насколько хорошо каждый из них может быть объяснен двумя другими гипотезами: гипотезой естественного происхождения и гипотезой лабораторной утечки. Ниже четыре проверочных вопроса для двух предположений. Пара из них имеет некоторые технические подробности, но они входят в число наиболее убедительных для тех, кто захочет внимательно следить за аргументацией.

1) Место происхождения. Начнем с географии. Два ближайших родственника вируса SARS2 были получены от летучих мышей, живущих в пещерах Юньнаня, провинции на юге Китая. Если вирус SARS2 сначала заразил людей, живущих вокруг юньнаньских пещер, это будет серьезным аргументом в пользу того, что вирус перекинулся на людей естественным образом. Но этого не произошло. Пандемия разразилась в 1 500 километрах, в Ухане.

Бета-коронавирусы, семейство коронавирусов летучих мышей, к которым принадлежит SARS2, заражает подковоносую летучую мышь Rhinoliphus affinis, распространенную на юге Китая. Радиус перелета мыши составляет 50 километров, так что маловероятно, что какая-либо из них долетела до Уханя. В любом случае, первые случаи пандемии COVID-19, вероятно, произошли в сентябре, когда средняя температура в провинции Хубей достаточно низкая, чтобы отправить летучих мышей в спячку. 

Что если вирусы летучей мыши сначала заразили какого-то промежуточного носителя? Для этого вам потребуется устоявшаяся популяция летучих мышей, постоянно находящихся вблизи промежуточного переносчика, который, в свою очередь, должен часто пересекаться с людьми. Все эти обмены вирусами должны происходить где-то за пределами Уханя, людного мегаполиса, в котором до настоящего времени не являлся естественной средой обитания колоний летучих мышей Rhinolophus. Зараженный человек (или животное), несущий в себе этот легко передающийся вирус, должен был добраться до Уханя, не заразив никого другого. Никто в его или ее семье не заболел. Если этот человек путешествовал на поезде до Уханя, никто на поезде не заболел.

Это натяжка, иными словами, что пандемия зародилась естественным путем за пределами Уханя и затем, не оставляя никаких следов, впервые появилась там.

Для сценария с утечкой из лаборатории уханьское происхождение вируса не вызывает сомнений. В Ухане расположен ведущий китайских центр исследования коронавирусов, где, как говорилось выше, исследователи создавали с помощью генной инжененрии вирусы летучих мышей, способные заражать клетки человека. Они делали это с минимальными мерами предосторожности, предоставляемыми лабораторией BSL2. Если вирус с неожиданной инфекциозностью, как у SARS2, был создан там, его утечка не была бы чем-то удивительным.

2) Естественная история и эволюция. Место первоначального зарождения пандемии – это малая часть большой проблемы его происхождения. Вирусы не переходят с одного вида на другой одномоментно. Для возникновения «успешной» мутации спайковый белок коронавируса, адаптированный для атаки на клетки летучих мышей, требует многократных переходов на другие виды. Большая часть этих видов окажется неудачными мишенями. Мутация – изменение в одном из элементов РНК – приводит к тому, что другая аминокислота встраивается в его спайковый белок и делает этот спайковый белок более способным атаковать клетки других видов.

Посредством еще нескольких таких мутаций вирус приспосабливается к своему новому носителю, например, к какому-то животному, с котроым летучие мыши часто контактируют. Весь процесс повторяется по мере того, как вирус переходит с промежуточного носителя на человека.

В случае с SARS1 исследователи описали последовательные изменения в спайк-белке по мере того, как вирус шаг за шагом эволюционировал в опасный патоген. После того, как он перешел с летучих мышей на цивет, произошло шесть дальнейших изменений в его спайк-белке, прежде чем он стал умеренно опасным патогеном для людей. После следующих 14 изменений вирус был гораздо лучше приспособлен к людям, и после очередных четырех мутаций началась эпидемия.

Но когда вы посмотрите на следы аналогичных переходов в SARS2, вас будет ждать странный сюрприз. Вирус практически вовсе не изменился, по крайней мере до настоящего времени. С самого первого своего появления он был хорошо адаптирован к клеткам человека. Группа исследователей во главе с Алиной Чан (Alina Chan) из Института Броуда (Broad Institute) сравнили SARS2 с SARS1 на последних стадиях, который к тому моменту был хорошо адаптирован к человеческим клеткам и обнаружили, что оба вируса были одинаково хорошо приспособлены. «К моменту, когда SARS-CoV-2 был впервые обнаружен в конце 2019 г. он уже был адаптирован к передаче к человеку на уровне схожим с SARS-CoV на поздних стадиях эпидемии,» — писали они.

Даже те, кто считает лабораторное происхождение маловероятным не отрицают, что геномы SARS2 удивительно однородны. Барик пишет, что «ранние штаммы, выявленные в Ухане в Китае демонстрировали ограниченное генетическое разнообразие, что говорит в пользу того, что вирус произошел из одного источника.»

Единый источник, разумеется, не противоречит утечке из лаборатории, чего нельзя сказать о многократных изменениях и селекции, что является отличительной чертой эволюционного подхода к решению вопроса.

Однородная структура геномов SARS2 не дает подсказок относительно перехода через промежуточный животный носитель, и такой носитель не был обнаружен в дикой природе.

Сторонники теории естественного происхождения предполагают, что SARS2 зародился в еще не найденной человеческой популяции до того, как приобрел свои уникальные свойства. Или что он был перенесен на животное носитель за пределами Китая.

Все эти предположения возможны, но натянуты. Поборники гипотезы лабораторной утечки дают более простое объяснение. SARS2 был адаптирован к клеткам человека с самого начала потому, что он был выращен в гуманизированных мышах или в лабораторных культурах человеческих клеток, в точном соответствии с описанием заявки на грант Дасзака. Его геном демонстрирует малое разнообразие потому, что отличительной чертой лабораторных клеточных культур является их однородность.

Сторонники лабораторной утечки шутят, что, разумеется, вирус заразил промежуточный вид носитель, прежде, чем распространиться в людях, и они смогли его обнаружить – это были гуманизированные мыши из Уханьского Института Вирусологии. 

3) Сайт расщепления фурином. Сайт расщепления фурином – это малая часть анатомии вируса, однако она оказывает огромное влияние на его инфекционность. Он расположен посередине спайкового белка SARS2. Он также составляет краеугольный камень в загадке откуда произошел вирус.

Спайковый белок имеет два элемента, выполняющими разные роли. Первый, называемый S1, распознает цель вируса — белок, называемый ангиотензинпревращающий фермент 2 (АПФ2, ACE2), который покрывает поверхность клеток, выстилающих дыхательные пути человека. Второй, S2, помогает вирусу, когда он прикрепился к клетке, проникнуть сквозь клеточную мембрану. После того, как внешняя мембрана вируса соединилась с мембраной атакованной клетки, вирусный геном внедряется в клетку, захватывает ее механизм синтеза белков и заставляет ее производить новые вирусы.

Но это вторжение не может начаться до тех пор, пока два элемента — S1 и S2 – не окажутся разделенными. И здесь, как раз в месте сочленения S1/S2 и находится сайт расщепления фурином, который обеспечивает разрезание спайкового белка ровно в нужном месте.

Вирус как образец экономичного дизайна, не содержит своего собственного расщепителя. Он рассчитывает на клетку в деле разрезания белка. Клетки человека оборудованы инструментом разрезания белков на своей поверхности, который называется фурин. Фурин разрежет любую белковую цепь, в которой есть характерное для него место разреза. Это последовательность аминокислот пролин-аргинин-аргинин-аланин или PRRA в соответствии с кодами, где каждой аминокислоте соответствует буква алфавита. PRRA – это последовательность аминокислот в основе сайта расщепления фурином SARS2.

У вирусов есть множество хитрых трюков, так почему же сайт расщепления фурином выделяется среди них? Потому, что среди всех известных SARS-связанных бета-коронавирусов, только SARS2 обладает сайтом расщепления фурином. У всех остальных вирусов элемент S2 разрезается в другом месте и другим способом.

Как тогда SARS2 обзавелся сайтом расщепления фурином? Либо этот сайт развился естественным путем, или он был внедрен исследователями в месте сочленения S1/S2 в рамках эксперимента по приобретению новых функций.

Рассмотрим сначала естественное происхождение. Два способа, с помощью которых вирусы эволюционируют – это мутация и рекомбинация. Мутация – это процесс случайных изменений в ДНК (или РНК в случае коронавирусов), который обычно приводит к замене одной аминокислоты в белковой цепи на другую. Многие из этих изменений вредят вирусу, но естественный отбор оставляет только те, что делают что-то полезное. Мутация – это процесс, с помощью которого спайковый белок SARS1 постепенно изменил клетки жертвы от летучих мышей на цивет, а затем на человеческие.

Мутация с меньшей вероятностью является способом, которым был создан сайт расщепления фурином у SARS2, хотя его нельзя полностью списывать со счетов. Четыре аминокислоты этого сайта расположены все вместе и все на нужной позиции в месте сочленения S1/S2. Мутация – это случайны процесс, вызываемый ошибками копирования (когда генерируются новые вирусные геномы) или химическим распадом элементов генома. Таким образом, она обычно затрагивает единичные аминокислоты в разных позициях белковой цепочки. Последовательность аминокислот, подобная той, что расположена на сайте расщепления фурином, с большой вероятностью возникла целиком посредством другого процесса, известного под названием рекомбинация.

Рекомбинация – это случайная перемена мест геномного материала, которая возникает в случае, когда два вируса одновременно проникают в одну и ту же клетку, и их потомство собирается с использованием частей и элементов РНК, принадлежащих друг другу. Бета-коронавирусы могут объединяться только с другими бета-коронавирусами, но могут приобретать вследствие рекомбинации практически любой элемент, присутствующий в общем геномном пуле. Чем они не могут обзавестись, так это элементом, отсутствующем в пуле. А ни один из известных SARS-связанный бета-коронавирус, к которому принадлежит SARS2, не обладает сайтом расщепления фурином.

Защитник теории естественного происхождения утверждают, что SARS2 мог обзавестись этим сайтом от какого-то пока неизвестного нам бета-коронавируса. Но SARS-связанные бета-коронавирусы, очевидно, не нуждаются в сайте расщепления фурином для заражения клеток летучих мышей, и, таким образом, существует очень невысокая вероятность, что хотя бы один из них обладает таким сайтом, и в самом деле ни один такой вирус пока не был обнаружен.

Их, защитников, следующий аргумент заключается в том, что SARS2 обзавелся сайтом расщепления фурином от человека. Предшественник SARS2 мог циркулировать в человеческой популяции месяцами или годами до тех пор, пока в определенный момент не обзавелся сайтом расщепления фурином от человеческих клеток. После этого он был бы готов для того, чтобы вызвать пандемию.

Если произошло именно это, то должны были остаться свидетельства в журналах больничных наблюдений о людях, зараженных медленно эволюционирующим вирусом. Но до настоящего времени ни одно такое свидетельство не было обнаружено. В соответствии с докладом ВОЗ о происхождении вируса, сигнальные госпитали в провинции Хубей, в которой расположен Ухань, на регулярной основе осуществляют мониторинг гриппа и подобных заболеваний, и «нет свидетельств в пользу того, что имела место быть значительное распространение SARSCoV-2 в течение месяцев, предшествующих декабрьской вспышке.»

Таким образом, сложно объяснить, как вирус SARS2 обзавелся сайтом расщепления фурином естественным путем, будь то мутация или рекомбинация.

Это оставляет эксперимент по приобретению функций. Для тех, кто считает, что SARS2 мог покинуть лабораторию, объяснение сайта расщепления фурином не представляет никакой проблемы. «С 1992 года сообщество вирусологов знало, что единственным надежным способом сделать вирус более смертоносным – это снабдить его в лаборатории сайтом расщепления фурином в месте сочленения S1/S2,» — пишет Стивен Квай (Steven Quay), предприниматель в сфере биотеха, интересующийся происхождением SARS2. «В доступной литературе опубликованы результаты по меньшей мере 11 экспериментов по приобретению функций с добавлением фуринового сайта с целью сделать вирус более инфекционным, включая публикацию доктора Женгли Ши (Dr. Zhengli Shi), главы центра коронавирусных исследований в Уханьском Институте Вирусологии.»

4) Вопрос кодонов. Есть еще один аспект сайта расщепления фурином, который еще больше сужает возможности для естественного происхождения вируса.

Как все знают (или, по крайней мере, могут вспомнить из программы старших классов), генетический код использует три элемента ДНК для определения каждой аминокислоты в белковой цепи. При прочтении группами по 3, 4 различных типа элементов ДНК могут закодировать 4 х 4 х 4 или 64 триплета или кодона, как их называют. Так как существует только 20 видов аминокислот, кодонов более, чем достаточно, что позволяет некоторым аминокислотам быть закодированными более, чем одним кодоном. Аминокислота аргинин, например, может определяться одним из шести кодонов: CGU, CGC, CGA,CGG, AGA или AGG, где А, U, G и Cобозначают четыре типа элементов РНК.

И тут становится интересно. Разные организмы обладают разыми предпочтениями относительно используемых кодонов. Клетки человека обычно кодируют аргинин с помощью кодонов CGT, CGC или CGG. Но CGG при этом – наиболее редко встречающийся кодон для аргинина у коронавирусов. Имейте это в виду, когда будете смотреть, как закодированы аминокислоты в сайте расщепления фурином в геноме SARS2.

Теперь, собственно, функциональная причина того, что SARS2 обладает сайтом расщепления фурином, а его родственные вирусы – нет, может наблюдаться посредством выстраивания в ряд (на компьютере) цепочки из почти 30 тыс. нуклеотидов в его геноме вместе с цепочкой одного из его родственных коронавирусов, ближайшим из известных нам является вирус под названием RaTG13. По сравнению с RaTG13 SARS2 содержит вставку из 12 нуклеотидов прямо в месте сочленения S1/S2. Вставка – это последовательность T-CCT-CGG-CGG-GC. CCT кодирует пролин, два CGG – два аргинина, а GC – это начало кодона GCA, кодирующего аланин.

У этой вставки есть несколько любопытных особенностей, но наиболее странная из них – это два идущих подряд кодона CGG. Только 5 процентов аргининовых коднов SARS2 являются CGG, а дважды идущие подряд кодоны CGG-CGG не наблюдались ни в одном другом бета-коронавирусе. Так каким образом SARS2 обзавелся парой аргининовых кодонов, которые предпочитают клетки человека, но при этом почти не встречаются у коронавирусов?

Поборникам естественного происхождения предстоит тяжела задача объяснить все свойства сайта расщепления фурином у SARS2. Им придется предположить рекомбинаторное событие в том месте вирусного генома, где рекомбинации редки, а также вставку последовательности из 12 нуклеотидов с двойным кодоном аргинина, не присутствующим в репертуаре коронавирусов, в едиснтвенном месте генома, приводящем к существенному увеличению инфекционности вируса.

«Да, но в вашей формулировке это становится невероятным – вирусы профессионалы в невероятных событиях,» — парирует Дэвид Л. Робертсон (David L. Robertson), вирусолог из Университета Глазго, который считает утечку из лаборатории конспирологической теорией. «Рекомбинация, на самом деле, — очень, очень часто встречающееся событие у этих вирусов, существуют рекомбинантные точки разрыва в спайковом белке и эти кодоны кажутся необычными только потому, что мы взяли мало образцов.»

Робертсон прав, что эволюция все время приводит к результатам, которые кажутся невероятными, но на самом деле таковыми не являются. Вирусы могут генерировать немыслимое число вариантов, но мы видим только один из миллиарда, который естественный отбор выбирает для выживания. Но этот аргумент может зайти слишком далеко. Например, любой результат эксперимента по приобретению функций может быть объяснен как тот, до которого эволюция дошла бы по прошествии времени. И игра в числа может быть развернута в другую сторону. Для того, чтобы сайт расщепления фурином образовался естественным образом в SARS2, должна произойти цепь событий, каждое из которых достаточно маловероятно по причинам, изложенным выше. Длинная цепь событий с несколькими невероятными этапами вряд ли когда-либо совершится.

Для сценария утечки из лаборатории двойной кодон CGG не является удивительным. Распространенный среди людей кодон регулярно используется в лабораториях. Так что любой, кто захотел вставить сайт расщепления фурином в вирусный геном, синтезировал бы создающую PRRA последовательность в лаборатории и с большой вероятностью использовал бы для этого кодоны CGG.

«Когда я впервые увидел сайт расщепления фурином в вирусной последовательности с его кодонами для аргинина, я сказал жене, что это неоспоримое доказательство происхождения вируса,» — говорит Дэвид Балтимор (David Baltimore), видный вирусолог и бывший президент CalTech. «Эти свойства создают серьезное препятствие идее естественного происхождения SARS2,» — говорит он. [1]

Третий сценарий происхождения. В сценарии естественного происхождения есть ветка, заслуживающая отдельного рассмотрения. Это идея о том, что SARS2 перешел на людей напрямую от летучих мышей без посредничества промежуточного носителя, как было в случае с SARS1 и MERS. Основной поборник этой идеи – вирусолог Дэвид Робертсон (David Robertson), который отмечает, что SARS2 может атаковать еще несколько других видов, помимо человека. Он верит, что вирус эволюционным путем выработал универсальные свойства, находясь еще у летучих мышей. Поскольку летучие мыши, которых он заражает, широко распространены в южном и центральном Китае, у вируса были широкие возможности перейти на человека, даже если, кажется, это произошло только в одном известном случае. Диссертация Робертсона объясняет, почему никто еще не нашел следов SARS2 ни у одного промежуточного носителя или в человеческой популяции, обследованной до декабря 2019 г. Это также бы объяснило загадочный факт, что SARS2 не изменился с тех пор, как он впервые был обнаружен у людей – у него не было необходимости, потому что он уже мог эффективно атаковать клетки человека.

Одна проблема с этой идеей, однако, заключается в том, что если SARS2 перескочил с летучих мышей к человеку с одной попытки и особо не изменился с тех пор, он должен по-прежнему хорошо заражать летучих мышей. А этим свойством он, кажется, не обладает.

«Протестированные виды летучих мышей плохо инфицируются SARS-CoV-2 и, таким образом, маловероятно, что они являются прямым источником людского заражения,» — пишет научная группа, скептически настроенная к естественному происхождению. 

Тем не менее, Робертсон, кажется, что-то нашел. Коронавирусы летучих мышей из пещер Юньнаня могут напрямую заражать людей. В апреле 2012 г. шесть горняков, собиравших гуано летучих мышей в шахте Можанг (Mojiang mine), заболели тяжелой формой пневмонии с симптомами, сходными с COVID-19, и трое из них впоследствии скончались. Вирус, выделенный из шахты Можанг, названный RaTG13, по-прежнему является наиболее близким родственником SARS2. Много загадок окружают его происхождение, обнаружение и необычно низкую способность RaTG13 проникать в клетки летучих мышей, равно как и вокруг природы 8 подобных вирусов, которые Ши, по ее отчетам, собрала в то же самое время, но до сих пор не опубликовала несмотря на их большую значимость для установления предков SARS2. Но все это история для другого рассказа. Вывод здесь заключается в том, что вирусы летучих мышей могут напрямую заражать человека, хотя и только в определенных условиях.

Так кто же еще, помимо горняков, добывающих гуано летучих мышей, находится в особенно тесном контакте с коронавирусами летучих мышей? Очевидно, исследователи коронавирусов. Ши утверждает, что она и ее команда собрала более 1 300 образцов летучих мышей в рамках восьми экспедиций в пещеры Можанг между 2012 и 2015 гг., и несомненно были еще многочисленные экспедиции в другие пещеры Юньнаня.

Представьте себе исследователей, совершающих частые путешествия из Уханя в Уньнань и обратно, извлекающие гуано летучих мышей в темных пещерах и шахтах, и вы сможете увидеть недостающее связующее звено между этими двумя местами. Исследователи могли заразиться во время их экспедиций по сбору материала или при работе с новыми вирусами в Уханьском Институте Вирусологии. Вирус, покинувший лабораторию, был бы естественным вирусом, а не созданным целенаправленно в рамках приобретения функций.

Теория перехода напрямую от летучих мышей – это объединение естественного происхождения и сценария лабораторной утечки. Это возможность, которую нельзя списывать со счетов. Но против нее говорят факты о том, что 1) оба вируса SARS2 и RaTG13, кажется, имеют низкую способность проникать в клетки летучих мышей, и нельзя быть полностью уверенным что хотя бы один из них когда-либо находился внутри летучей мыши, и 2) эта теория не дает лучшего, чем теория естественного происхождения, объяснения того, как SARS2 обзавелся сайтом расщепления фурином, или того, почему этот сайт закодирован предпочитаемыми человеком кодонами аргинина вместо распространенных у летучих мышей.

Где мы находимся в настоящий момент. Ни гипотеза естественного происхождения, ни гипотеза лабораторной утечки пока что не могут быть подтверждены или опровергнуты. До сих пор нет прямых доказательств в пользу ни одной из них. Нет определенного вывода, к которому можно прийти.

С другой стороны, имеющиеся свидетельства склоняют в одном направлении сильнее, чем в другом. Читатель сформирует свое собственное мнение. Но мне кажется, что апологеты лабораторной утечки могут гораздо проще объяснить известные факты о SARS2, чем те, кто отдает предпочтение естественному происхождению.

Документально подтверждено, что исследователи в Уханьском Институте вирусологии проводили эксперименты по приобретению функций, направленные на обретение коронавирусами способности заражать клетки человека и гуманизированных мышей. Это в точности тот вид эксперимента, в результате которого мог возникнуть вирус, подобный SARS2. Исследователи не были вакцинированы против изучаемых вирусов, и они работали с соблюдением минимальных требований безопасности лаборатории BSL2. Таким образом, утечка вируса не была бы удивительным событием. Из всего Китая пандемия разразилась именно на пороге Уханьского института. Вирус был уже хорошо адаптирован к человеку, чего следовало бы ожидать от вируса, выращенного в гуманизированных мышах. Он обладал необычным усовершенствованием – сайтом расщепления фурином, которого нет ни у одного известного SARS-подобного бета-коронавируса, и этот сайт включает в себя двойной кодон аргинина, также не известный среди бета-коронавирусов. Какие свидетельства вам еще нужны, помимо недоступных в настоящий момент лабораторных журналов, описывающих создание SARS2?

Поборникам естественного происхождения приходится приводить куда более сложные выводы. Правдоподобность их гипотезы базируется на одном-единственном предположении, ожидаемых параллелях между происхождением SARS2 и SARS1 и MERS. Но ни одно из доказательств в пользу такой исторической параллели еще не было найдено. Никто не нашел популяцию летучих мышей, которые стали источником SARS2, если он, действительно, когда-либо заражал мышей. Не был обнаружен промежуточный носитель, несмотря на интенсивные поиски, проводимые китайскими властями, в рамках которых было протестировано 80 тыс. животных. Нет свидетельств в пользу того, что вирус совершил множество независимых переходов от промежуточного носителя к человеку, как было в случае с SARS1 и MERS. Нет свидетельств из журналов больничных наблюдений, что эпидемия набирала силу по мере эволюции вируса. Нет объяснения, почему эпидемия должна была возникнуть естественным образом именно в Ухане, и нигде больше. Нет хорошего объяснения, ни того, как вирус приобрел свой сайт расщепления фурином, которого нет ни у одного SARS-подобного бета-коронавируса, ни почему этот сайт закодирован кодонами человека. Теория естественного происхождения борется с жестким списком неправдоподобных утверждений.

Записи Уханьского Института Вирусологии, определенно содержат много важной информации. Но кажется маловероятным, что китайские власти сделают их доступными, принимая во внимание, что существует высокая вероятность, что эти записи будут инкриминировать режиму возникновение пандемии. Если не учитывать усилия некоторых мужественных китайских разоблачителей, мы уже обладаем всеми необходимыми фактами, которые будут нам доступны до поры до времени.

Так что стоит попробовать оценить ответственность за пандемию, по меньшей мере предварительно, потому что главной целью остается не допустить новую. Даже те, кто не убежден в том, что лабораторная утечка является более вероятным происхождением вируса SARS2, могут увидеть основания для беспокойства относительно современного состояния регулирования исследований в области приобретения функций. Существует два очевидных уровня ответственности: первый за то, что вирусологам позволяется проводить эксперименты по приобретению функций, создающие мало выгод и большие риски; второй, если SARS2, в самом деле, был создан в лаборатории, за то, что была допущена утечка вируса и за возникновение пандемии. Вот участники, которые, кажется, в наибольшей степени заслуживают обвинения.

1. Китайские вирусологи. В первую очередь и главным образом это вина китайских вирусологов по проведению экспериментов по приобретению функций преимущественно на уровне безопасности BSL2, который был слишком слабым чтобы сдержать вирус с непредсказуемой инфекциозностью, как SARS2. Если и вправду произошла утечка вируса из их лаборатории, они заслуживают порицания со стороны мирового сообщества за допущение вполне предсказуемого несчастного случая, который уже привел к смерти трех миллионов человек. Да, Ши обучалась у французских вирусологов, тесно работала с американскими вирусологами и следовала международным правилам по сдерживанию коронавируса. Но она могла и должна была произвести собственную оценку рисков. Она и ее коллеги несут ответственность за свои действия.

Я использовал Уханьский Институт Вирусологии в качестве собирательного обозначения для всех вирусологических активностей в Ухане. Есть вероятность, что SARS2 был создан в какой-то другой уханьской лаборатории, возможно, в попытке создать вакцину, которая защищала бы от всех коронавирусов. Но до тех пор, пока не разъяснена роль других китайских вирусологов, Ши остается воплощением для широкой публики китайских работ с коронавирусами, и пока что она и ее коллеги будут первыми в очереди для поругания.

2. Власти Китая. Центральные власти Китая не создала SARS2, но они определенно приложили огромные усилия для сокрытия происхождения трагедии и ответственности Китая за нее. Они засекретили все записи Уханьского Института Вирусологии и закрыли его вирусологические базы данных. Они выпускали небольшую горстку информации, большая часть которой могла быть откровенной неправдой или оформлена так, чтобы дезинфмормировать и запутывать. Они делали все возможное, чтобы манипулировать расследованием ВОЗ относительно природы вируса и отправили членов комиссии в бесплодное хождение кругами. До настоящего времени они проявляли куда большую заинтересованность в том, чтобы избежать вины, чем предпринимать шаги, необходимые для предотвращения второй пандемии.

3. Мировое сообщество вирусологов. Вирусологи по всему миру – это рыхлое профессиональное сообщество. Они публикуются в одних и тех же журналах. Они посещают одни и те же конференции. У них общий интерес в поиске государственного финансирования и в том, чтобы не быть перегруженными требованиями безопасности.

Вирусологи лучше кого бы то ни было понимали опасность исследований по приобретению функций. Но возможность создания новых вирусов и доступное для этих исследований финансирование было слишком соблазнительным. Они продвигались вперед в своих экспериментах по приобретению функций. Они лоббировали отмену моратория, наложенного в 2014 г. на федеральное финансирование экспериментов по приобретению функций, и он был снят в 2017 г.

Выгоды от этих исследований в части предотвращения будущих эпидемий пока что были нулевыми, а риски – огромными. Если исследования SARS1 и MERS могли проводиться только на уровне безопасности BSL3, было очевидно нелогичными позволять проводить любые работы с новыми коронавирусами на более низком уровне BSL2. Была ли утечка SARS2 из лаборатории или нет, вирусологи по всему миру играли с огнем.

Их поведение долгое время беспокоило других биологов. В 2014 г. сообщество ученых, называющих себя Кэмбриджской Рабочей Группой, призывала с осторожностью относиться к созданию новых вирусов. Они провидчески указывали на риск создания SARS2-подобного вируса. «Риски несчастных случаев с вновь созданными “потенциальными патогенами пандемического масштаба” вызывают новые серьезные опасения,» — писали они. «Создание в лабораториях обладающих высокой трансмиссивностью новых штаммов опасных вирусов, в особенности, но не ограничиваясь вирусами гриппа, создает значительно более высокие риски. Случайное заражение в таких условиях может спровоцировать вспышки, которые будет сложно или невозможно контролировать.»

Когда молекулярные биологи обнаружили технологию переноса генов от одного организма к другому, они собрали конференцию для широкой общественности в Асиломаре в 1975 г. для обсуждения возможных рисков. Несмотря на значительное противодействие изнутри, они составили список жестких ограничений по безопасности, которые могли бы быть сняты в будущем — и, соответственно, были сняты – когда потенциальные риски будут лучше просчитаны.

Когда была изобретена технология CRISPR для редактирования генов, биологи составили совместный доклад академий наук США, Великобритании и Китая, призывающий к ограничительным мерам на внесение наследуемых изменений в человеческий геном. Биологи, которые изобрели генный привод также были открыты к обсуждению опасности их работы и стремились привлечь широкую общественность.

Вы могли бы подумать, что пандемия SARS2 подстегнет вирусологов к переоценке выгод от проведения исследований по приобретению функций, или даже привлечь общественность к их рассуждениям. Но нет. Многие вирусологи высмеивают гипотезу утечки из лаборатории как конспирологическую теорию, другие же молчат. Они забаррикадировались за Великой Китайской Стеной молчания, которая до настоящего времени хорошо работает на ослабление или, по крайней мере, откладывании на потом любопытства журналистов и ярости широкой общественности. Профессиональные сообщества, которые не могут регулировать сами себя, заслуживают того, чтобы их регулированием занялись другие, и это, похоже, то будущее, которое вирусологи выбирают сами для себя.

4. Роль США в финансировании Уханьского Института Вирусологии. [2] С июня 2014 по май 2019 г. EcoHealthAlliance во главе с Дасзаком получала грантовое финансирование от Национального Института Аллергичеких и Инфекционных заболеваний (NIAD), подразделения Национальных Институтов Здравоохранения (NIH), на проведение исследований по приобретенным функциям у коронавирусов в Уханьском Институте Вирусологии. В независимости от того, был ли SARS2 создан в рамках этих исследований, практика аутсорсинга высокорискованных исследований в зарубежные лаборатории с минимальными мерами предосторожности вызывает вопросы. А если и в самом деле была утечка вируса SARS2 из Уханьского Института, то NIHокажется в ужасном для себя положении, когда он финансировал катастрофический эксперимент, повлекший за собой смерть более 3 миллионов человек по всему миру, включая более полумиллиона собственных сограждан.

Ответственность NIAD и NIH оказывается еще более высокой, потому, что в течение первых трех лет действия гранта EcoHealth Alliance существовал мораторий на финансирование исследований по приобретению функций. Когда мораторий истек в 2017 г., он не исчез бесследно, но был заменен системой отчетности Контроль и Надзор за Потенциальными Патогенами, способными вызывать Пандемию (Potential Pandemic Patogens Controland Oversight Framework, P3CO), которая требовала от агентств предоставлять для анализа любые опасные работы по приобретению функций, которые они собирались финансировать.

Мораторий, который официально называли «паузой», отдельно запрещал финансирование любых исследований по приобретению функций, которые бы увеличивали патогенность вирусов гриппа, MERS или SARS. Он определял приобретение функций очень просто и широко как «исследования, которые совершенствуют способность патогена вызывать заболевание.»

Но затем сноска на стр. 2 документа с мораторием гласит «исключение из паузы на исследования может быть получено, если глава финансирующего USG агентства определит, что это исследование жизненно необходимо для защиты общественного здоровья или национальной безопасности.»

Это, кажется, означало, что или директор NIAID Энтони Фаучи (Anthony Fauci), или директор NIH Фрэнсис Коллинс (Francis Collins), или даже они оба могли сделать исключение, чтобы не прекращать финансирование исследований по приобретению фунций доктора Ши, а затем чтобы избежать уведомления федеральной системы отчетности о ее исследованиях.

«К сожалению, директор NIAD и директор NIH использовали эту лазейку для того, чтобы сделать исключения для проектов, подпадающих под действие паузы, под надуманными предлогами определяя исследования как «жизненно необходимые» для защиты общественного здоровья или национальной безопасности, обнуляя таким образом действие Паузы.» — сказал Доктор Ричард Эбрайт (Dr. Richard Ebright) в интервью Independent Science News.

Но это не столь очевидно, что NIH сочло необходимым воспользоваться какими-бы то ни было лазейками. Фаучи сказал на слушаниях в Сенате 11 мая, что «NIH и NIAID совершенно точно не финансировали исследования по приобретению функций в Уханьском Институте Вирусологии.»

Это было удивительное заявление с учетом всех свидетельств об экспериментах Ши по усовершенствованию коронавирусов и формулировок постановления о моратории, определяющего приобретение функций как «любое исследование, которое усовершенствует способности патогена вызывать заболевание.»

Объяснение может лежать в плоскости формулировок. В EcoHealth Alliance под руководством Дасзака, например, считают, что правила по приобретению функций распространяются только на усовершенствования вирусов, заражающих человека, а не на животные вирусы. «Таким образом, исследования по приобретению функций относится исключительно к манипуляциям с вирусами человека, делающих их либо более трансмиссивными, или вызывающими более серьезные формы заболевания, либо лекче распространающимися,» — сказал представитель [EcoHealth] Alliance изданию The Dispatch Fact Check.

Если NIH разделяет взгляд EcoHealth Alliance, что «приобретение функций» применимо только к человеческим вирусам, это может объяснять, почему Фаучи мог заверить Сенат, что он никогда не финансировал такие исследования в Уханьском Институте Вирусологии. Но юридическая основа такого определения туманна, и она отличается от того, что написано в моратории, действие которого, вероятно, распространялось на эти исследования.

Абстрагируясь от определений, общий знаменатель заключается в том, что Национальные Институты Здравоохранения поддерживали проведение исследований, которые могли создать вирус SARS2, в неподконтрольной зарубежной лаборатории, которая проводила работы в условиях биологической безопасностиBSL2.

В заключение. Если гипотеза о том, что SARS2 зародился в лаборатории, такая существенная, почему о ней не так широко известно? Как сейчас может быть очевидно, существует множество людей, у которых есть основания не говорить об этом. Список возглавляют, безусловно, китайские власти. Но вирусологи в США и Европе также не имеют заинтересованности подогревать общественное обсуждение относительно экспериментов по приобретению функций, которые они проводили годами.

Но и другие ученые не выступили и не озвучили проблему. Государственное финансирование научных исследований распределяется с учетом консультаций комитетов, состоящих из научных экспертов, собранных из университетов. Любой, кто начинает раскачивать лодку, поднимая неудобные политические вопросы, рискует, что его грант не будет продлен и их исследовательская карьера прекратится. Может быть, хорошее поведение вознаграждается многочисленными привилегиями, которые возникают вокруг распределительной системы. И если вы думали, что Андерсен и Дасзак испортили свою репутацию в части научной объективности после их пристрастного выступления против гипотезы лабораторной утечки, посмотрите на второе и третье имя в этом списке получателей гранта на 82 млн долл., объявленном Национальным Институтом Аллергических и Инфекционных Заболеваний в августе 2020 г.

Правительство США имеет странный общий интерес с китайскими властями: ни одна из сторон не заинтересована в привлечении внимания к тому факту, что работы Ши по изучению коронавирусов финансировалиь Национальными Институтами Здравоохранения США. Мы можем себе только представить закулисные переговоры, в которых китайское правительство говорит: «Если эти исследования были настолько опасными, почему вы их финансировали, тем более на нашей территории?» На что сторона США, вероятно, отвечает: «Кажется, это вы, кто допустил утечку. Но неужели нам и вправду нужно это обсуждение в публичном пространстве?»

Фаучи – чиновник-долгожитель, который достойно нес службу при президенте Трампе и в администрации Байдена продолжил отвечать за эпидемию COVID-19. У Конкресса, без сомнений, по понятным причинам, нет большого желания преследовать его за очевидную неразумность суждений в части финансирования экспериментов по наделению функций в Ухане.

К этим непроницаемым стенам молчания следует добавить ту, что выстроена мейнстримными медиа. Насколько мне известно, ни одна из крупнейших газет или телевизионных сетей до сих пор не представила своей аудитории подробного описания сценария лабораторной утечки, наподобие того, что вы только что прочитали, хотя в некоторых были опубликованы краткие колонки в разделах «От редакции» или «Мнения». Хотелось бы думать, что любое вероятное происхождение вируса, который убил три миллиона человек, заслуживает серьезного расследования. Или что смысл продолжения исследований по приобретению функций, в независимости от происхождения вируса, заслуживает некоторого изучения. Или что финансирование NIH и NIAID исследований по приобретению функций во время моратория на подобное финансирование повлечет за собой расследование. В чем причина очевидного отсутствия интереса со стороны СМИ?

Омерта вирусологов – одна причина. Научные журналисты, в отличие от политических обозревателей, обладают куда меньшим врожденным скепсисом относительно мотивов своих источников; большая часть видит свою роль в качестве распространителя мудрости ученых неотесанным массам. Так что когда их источники не помогают, журналисты оказываются среди проигравших.

Другой причиной, возможно, является дрейф большей части медиа в сторону левой части политического спектра. Поскольку президент Трамп сказал, что была утечка вируса из Уханьской лаборатории, редакторы выражали недоверие к этой идее. Они присоединились к вирусологам во взглядах на утечку как на не заслуживающую внимания теорию заговора. При администрации Трампа они не испытывали проблем в отрицании позиции разведывательного сообщества, что лабораторная утечка не может списываться со счетов. Но когда Аврил Хайнес (Avril Haines), директор национальной разведки при президенте Байдене, заявила то же самое, она также была, по большей части, проигнорирована. Это говорится не к тому, что редакторы должны разделять мнение о лабораторной утечке, а лишь что они должны были исследовать такую возможность исчерпывающим и беспристрастным образом.

Людям по всему миру, которые были, по большей части, заточены в своих домах в течение последнего года, может потребоваться лучшее объяснение, чем то, что их СМИ дает им сейчас. Возможно, оно появится со временем. В конце концов, чем больше месяцев проходит, когда теория естественного происхождения не получает ни толики подтверждающих доказательств, тем менее вероятной она начинает казаться. Возможно, международное сообщество вирусологов станет рассматриваться в качестве ложного и заинтересованного в собственной выгоде проводника. Здравые смысл, что тот факт, что пандемия разразилась в Ухане имеет некоторое отношение к тому, что Уханьская лаборатория создает новые чрезвычайно опасные вирусы в небезопасных условиях, может в конце концов восторжествовать и вытеснить идеологические установки, что все, что говорил Трамп, не может быть правдой.

Да настанет час расплаты.

Заметки

[1] Эта цитата была добавлена к статье после первоначальной публикации

[2] Абзац скорректирован 18 мая 2021 г.

Благодарности

Первым человеком, обратившим серьезное внимание на происхождение вируса SARS2 был Юрий Дейгин (YuriDeigin), предприниматель в сфере биотеха в России и Канаде. В длинном и блистательном эссе он разложил на составляющие молекулярную биологию вируса SARS2 и отметил возможность, не настаивая на этом, что вирус мог быть генетически модифицирован. Эссе, опубликованное 22 апреля 2020 г. обеспечило планом действий всех, кто хотел понять природу вируса. Дейгин включил столько информации и своей аналитики в эссе, что некоторые начали сомневаться в том, что это может быть работа одного единственного человека, и высказали предположение, что это плод творения какой-либо разведки. Но эссе написано с большей легкостью и чувством юмора, чем, я подозреваю, любой из отчетов ЦРУ или КГБ, и я не вижу причин сомневаться, что Дейгин является выдающимся и единственным его автором.

Вслед за Дейгиным последовали несколько других скептиков из числа традиционных вирусологов. Николай Петровский (Nikolai Petrovsky) рассчитал, насколько хорошо вирус SARS2 прикрепляется к рецепторам ACE2 у различных видов и обнаружил, что он, кажется, оптимизирован под рецепторы человека, что привело его к выводу, что вирус мог быть создан в лаборатории. Алина Чан (Alina Chan) опубликовала работу, в которой показано, что SARS2 с самого первого дня был очень хорошо адаптирован к клеткам человека.

Один из очень немногих ученых из истеблишмента, кто подверг сомнению отрицание вирусологами лабораторной утечки, был Ричард Эбрайт (Richard Ebright), который давно предупреждал относительно опасности исследований по приобретению функций. Другим стал Дэвид А. Рэлман (David A. Relman) из Стенфордского Университета. «Даже несмотря на то, что преобладают категоричные мнения, ни один из этих сценариев не может быть с уверенностью принят или отвергнут с учетом имеющихся сегодня фактов,» — писалон. Выражаю также почтение Роберту Редфилду (Rober Redfield), бывшему директору Центра Контроля и Предотвращения распространения Заболеваний (Centers for Disease Control and Prevention), который заявилCNN 26 марта 2021 г., что «наиболее вероятной» причиной происхождения эпидемии является «из лаборатории», потому, что он сомневался, что вирус летучей мыши мог в одночасье стать серьезным человеческим патогеном, не потратив время на развитие, как это, кажется, произошло в случае с SARS2.

Стивен Квай (Steven Quay), врач-исследователь, применил статистические и биоинформационные инструментыдля проведения остроумных исследований происхождения вируса, показывающих, например, как больницы, принимавшие первых пациентов, выстраиваются вдоль линии метро №2 уханьского метро, соединяющей Институт Вирусологии и международный аэропорт, идеальный конвейерная лента для распространения вируса из лаборатории по всему земному шару. 

В июне 2020 г. Милтон Лейтенберг (Milton Leitenberg) опубликовал ранний обзор свидетельств в пользу лабораторной утечки в результате исследования по приобретению функций в Уханьском Институте Вирусологии.

Многие другие собрали существенные куски этой головоломки. «Правда,» — говорил Фрэнсис Бэкон, «дочь не власти, но времени.» Усилия людей, как те, которые были упомянуты выше, делают это утверждение истинным.

Share Button

Добавить комментарий